Великие мифы

Народу с каждым днём становилось всё меньше, и местах, куда наводнение ещё
не дошло или откуда оно ременно отступило, оставались только дикие звери и
птицы.
Правителю Яо печаль жгла сердце. Но он не знал, как избавить народ от горя.
Яо собрал наместников чётырех частей государства и удельных князей и
обратился к ним:
— Я спрашиваю ас, что будет с людьми, если нынешний потоп поднимется к небу
и затопит холмы и горы? Народ не сможет даже лачить жалкое существование.
Кто же сумеет укротить наводнение и избавить нас от беды?
— Надо позвать Гуня, и сё будет порядке.— сказали наместники и князья.
Яо покачал головой и озразил:

— Боюсь, что Гунь не справится. Он считается только со своим собственным
мнением, а мнения других для него не существуют.
— Только он один годится для этого дела.— ответили сановники.
— Хорошо.— пришлось Яо согласиться.— пусть Гунь попытается.
Гуня послали на борьбу с наводнением. Девять лет Гунь пытался усмирить
стихию, но ничего не добился.
Почему Гуню не удалось усмирить потоп? В древних книгах есть об этом такие
записи. Характер у Гуня был дурной, поступки его были безрассудны и он не
знал, с чего начать. Для защиты от наводнения он насыпал земляные дамбы. Но
они не остановили наводнение, вода разливалась сё больше и поднималась сё
ыше. Гунь потерпел неудачу. В конце концов Яо (некоторые считают, что Шунь)
казнил Гуня на Горе птичьих перьев — Юйшань.
Шунь, правивший после Яо, приказал усмирить наводнение сыну Гуня — Юю. Помня
неудачу отца, Юй не озводил дамб, а прорывал каналы.
Этот способ оказался удачным — ода спала, и народ избавился от страданий.
После этого Шунь уступил престол Юю, и Юй положил начало династии Ся.
Исторические предания, приведённые ыше, о многом отличаются от мифов о Гуне
и Юе, которые мы сейчас расскажем.
Вполне ероятно, что глубокой древности Китае происходили сильные наводнения.
В надписях на костях иероглиф, обозначавший понятие «прежде», изображался
таким образом: рисовали солнце, а над ним или под ним бурлящие олны.
Очевидно, что далёкие ремена произошло ужасающее наводнение и люди не могли
его забыть. Легенды о потопе существуют у многих народов мира.
Природные изменения, происходившие древние ремена на земле, ызывали
наводнения повсюду. Человеческий род плоть до нашего ремени сохранил память
об этих потопах. Точно установить ремя, когда был потоп, невозможно. В
китайской истории сказано, что наводнение произошло период Яо и Шуня, т.е.
более четырёх тысяч лет тому назад. Но так это было или нет.— сказать
трудно.
Не будем даваться подробности этого, рассмотрим теперь мифы о Гуне и Юе.
Кто такой Гунь? Судя по историческим записям, Гунь был князем, удел его
находился местности Чун (ныне осточная часть уезда Юньсянь провинции
Шэньси). Поэтому его называли ещё чунским князем. В мифах же Гунь
изображается как белый конь, который будто бы был нуком Жёлтого императора.
Его отца звали Ло-мин, а отцом Ло-мина был сам Хуан-ди. Мы знаем, что Жёлтый
император был небесным правителем, а следовательно, и Гунь был одним из
ерховных небесных божеств.
В мифах наивно говорится о причинах потопа. Считается, что люди на земле
перестали ерить праведный путь, совершали дурные поступки и этим ызвали гнев
небесного правителя. В иде предупреждения небесный правитель наслал на них
наводнение.
Этот миф напоминает раздел «Сотворение мира» Ветхом завете, где говорится,
что Иегова, увидев зло, совершаемое народом на земле, ниспослал на землю
потоп, чтобы уничтожить род человеческий.
Но наводнение приносило столько мучений народу, что люди ызывали жалость,
несмотря на их прегрешения. Они страдали от настигавшей их оды и от голода.
Нечего было есть, негде было жить, надо было спасаться от ядовитых гадов и
свирепых зверей, а ослабевшим людям приходилось ещё бороться с болезнями.
Как страшны были горестные, безутешные дни ремен потопа!
Среди большого числа божеств, пребывавших на небесах, только бог Гунь
испытывал глубокую жалость к страданиям людей. Он решил спасти народ от
наводнения, чтобы люди, как и раньше, могли наслаждаться спокойной жизнью.
Гунь был недоволен жестокостью своего деда. Он не раз умолял и увещевал его
простить людям их грехи и забрать разбушевавшиеся оды небесный дворец.
Разгневанный ладыка не только не принял о нимание просьбы Гуня, но даже
отругал его за неразумные речи. Мы знаем, что каким бы ни был правитель —
земным или небесным, но это сё же правитель, и поэтому не удивительно, что у
Гуня с дедом произошло столкновение.
Видя, что просьбы и уговоры не дают никаких результатов, Гунь решил сам
бороться с наводнением и спасти народ от бедствия. Это было нелегко, так как
ода залила сю землю. Гунь идел, что сам, своими силами, он ничего не сможет
сделать, и эта мысль печалила его. Как раз о ремя этих раздумий он стретился
с совой и чёрной черепахой. Они спросили Гуня. почему он печален и невесел.
Гунь объяснил им причину своей тоски.
— Усмирить наводнение — это ещь нетрудная.— сказали один голос сова и
черепаха.
— Но как это сделать? — поспешно спросил Гунь.
— Ты знаешь, что небесном дворце есть сокровище, которое называется сижан?
— Слышал, но не знаю, что это такое.
— Сижан — это кусок земли, который может увеличиваться беспредельно. Он
кажется не больше обычного комка. А если бросить его на землю, этот
маленький кусочек сразу же вырастает и образует горы и дамбы. Этой землей
можно засыпать оды, и потоп прекратится.
— А где хранится сижан?
— Это самая ценная ещь небесного правителя. Мы можем узнать, где она лежит.
А разве ты хочешь её украсть?
— Да.— ответил Гунь.— я готов сделать это!
— А ты не боишься, что дед тебя жестоко накажет?
— А ну его.— ответил Гунь и печально рассмеялся.
Что и говорить, сижан, как самая большая драгоценность, хранился тайном и
недоступном месте у небесного правителя и охранялся свирепыми духами. Но
Гунь, стремясь спасти народ от бедствия, сумел достать его.
Раздобыв сижан, Гунь тотчас же спустился на землю и начал строить дамбы,
чтобы спасти народ от наводнения. Сижан был олшебный, из этого маленького
кусочка ырастали горы и дамбы. Наводнение стало спадать, ода ысыхала и
питывалась землю, постепенно следы наводнения совсем исчезли, и перед зором
открывался сплошной зелёный луг. Люди, жившие на ерхушках деревьев, начали
ылезать из своих гнёзд; жившие горах, стали ыходить из пещер. На их иссохших
лицах опять появились улыбки, они испытывали глубокую благодарность и любовь
к Гуню. Люди уже готовились продолжать свои прерванные занятия на
многострадальной земле. Но, к несчастью, как раз в это ремя, ерховный
император Шан-ди узнал, что его драгоценный сижан украден. Можно себе
представить, как рассердился правитель селенной! Он скипел злобой, узнав,
что небесном государстве появился такой бунтовщик, тем более что это был его
собственный нук. Он тотчас послал на землю бога огня Чжу-жуна, который на
Горе птичьих перьев убил Гуня и забрал сижан. Как говорит пословица: «Для
горы девять жэней не хватило одной корзины». Наводнение снова усилилось, и
ода опять залила сю землю. Надежды людей не сбылись: они по-прежнему
страдали от голода и холода, оплакивали своё несчастье и жалели Гуня,
пожертвовавшего для них жизнью.
В греческой мифологии можно найти параллель подвигам Гуня образе Прометея,
укравшего для людей божественный огонь. Зевс наказание приковал его к скале
Кавказских горах и приказал свирепому коршуну выклёвывать его печень, а
етру, снегу и дождю разрушать его тело. Прошло много ремени, прежде чем
Геракл — герой из мира людей — освободил Прометея.
Под горой Юйшань, где был убит Гунь, очевидно, подразумевается гора Вэйюй,
северный склон которой никогда не освещался солнечными лучами. На южном
склоне горы Янь-мынь — Воротах дикого гуся — древности жил священный
дракон-страж по прозвищу Чжу-лун — Дракон со свечой. Во рту он держал
восковой светильник и освещал им северный склон горы место солнца. Страшный
ад Юду, где, по преданию, души мёртвых находили своё последнее пристанище,
ероятно, находился окрестностях этой горы. Это были мрачные и унылые места.
Именно здесь бог Гунь пал жертвой.
Горевал ли он перед смертью? Конечно. Досада его была глубокой и сильной не
потому, что он лишался жизни. Он с самого начала решил посвятить свою жизнь
людям. Он горевал потому, что его деяния не были завершены и его намерения
не сбылись. Народу, страдавшему от голода и холода, снова грозило
наводнение. Верховный владыка отобрал сижан. Разве мог Гунь спокойно заснуть
ечным сном, зная об этом?
У Гуня было большое и любвеобильное сердце, душа его не покидала тела, а
тело его не разлагалось три года. В его чреве озникла даже новая жизнь — это
был его сын Юй. Гунь зрастил себе новую жизнь, чтобы сын смог продолжить и
завершить его дело. Юй рос чреве отца, и через три года он уже превосходил
Гуня своей чудесной силой.
Верховный ладыка узнал о том, что труп Гуня не сгнил даже за три года. Он
испугался, что Гунь превратится в оборотня и станет бороться с ним, и послал
одного из богов с олшебным ножом у дао, чтобы тот изрезал тело Гуня на
куски. Посланец небес поспешил исполнить приказание, добрался до Горы
птичьих перьев и вспорол живот герою.
Но это ремя произошло еликое чудо. Из распоротого живота Гуня ылез дракон.
Это был Юй. На голове у него росла пара крепких, острых рогов.
Он интом звился верх, а тело Гуня превратилось какое-то животное, которое
уплыло Пучину птичьих перьев, расположенную около горы. О превращении Гуня
существуют различные легенды. Некоторые считают, что Гунь превратился бурого
медведя. Но бурый медведь не мог погрузиться пучину. Другие утверждают, что
Гунь стал трёхногой черепахой. Это предположение более ероятно, непонятно
только, почему смелый бог Гунь, укравший у ерховного ладыки сижан для
спасения людей, превратился трусливую черепаху.
Есть ещё одна легенда о том, что Гунь, потерпев неудачу борьбе с
наводнением, утопился этой пучине и превратился чёрную рыбу. Что такое
«чёрная рыба» — не совсем ясно, но написание этого иероглифа как-то
связывается с именем Гуня. Об этой рыбе говорится, что она «раздувает усы,
звенит чешуёй, рассекает громадные олны, еселится и играет с одяным
драконом». Наконец, следует ещё упомянуть о том, что комментариях к «Книге
гор и морей» приводится ысказывание из книги «Кайши»: «После смерти тело
Гуня сохранялось три года. Его изрезали ножом, и он превратился жёлтого
дракона».
Эта ерсия кажется нам наиболее логичной. Такие представления существовали
древние ремена. Обычно мифах небесный конь превращается белого дракона. И
сын Гуня Юй тоже был драконом.
В «Вопросах к небу» Цюй Юань ысказал ещё одно предположение: будто бы тело
Гуня превратилось жёлтого медведя и он отправился на запад, за гору Цюншань,
просить колдунов оживить его. В той местности было много колдунов. Например,
на горе Линшань, где произрастали олшебные травы, жило десять колдунов:
У-сянь, У-цзи, У-пань, У-пэн, У-гу, У-чжэнь, У-ли, У-ди, У-се, У-ло. Они
занимались тем, что искали лекарственные травы на ершине и у подножия горы.
В осточной части Кайминшоу, у горы Куньлунь, тоже жили колдуны: У-пэн, У-ди,
У-ян, У-люй, У-фань и У-сян. Они собирали олшебные травы около дерева
бессмертия и готовили лекарство бессмертия. В тех местах нашё л исцеление
Сеюй, некогда убитый богом Эр-фу. Гунь, превратившийся жёлтого медведя,
отправился к западным колдунам, чтобы они оскресили его. По пути на запад он
идел страдающий от наводнения народ, не имевший ни кровли, ни одежды, ни
пищи. На сердце у Гуня было очень тяжело, он ернулся и начал уговаривать
людей сеять чёрное просо, а горные травы се ыполоть, чтобы как-то
прокормиться. Гунь, даже мёртвый, превратившийся животное, постоянно думал о
народе. Поэтому еликий поэт Цюй Юань своих стихах ыразил ему свою глубокую
симпатию.

Стремился Гун, но не сумел
Смирить потоки!.. Почему
Великий опыт повторить
Мешали сё-таки ему?

Ведь черепаха-великан
И совы едьмовской игрой
Труд Гуна рушили!.. За что
Казнён ладыкою герой?

В этих стихах поэт сравнивает переживания Гуня со своими собственными.
Допустим, что Гунь превратился жёлтого дракона, который погрузился пучину.
Этот дракон, по нашему представлению, передал сю свою чудесную силу сыну, а
сам стал обычным драконом, ничего божественного в нём уже не было. Сведений
о судьбе Гуня, после того как он уплыл бездну, не сохранилось. Весь смысл
его дальнейшего существования состоял том, что он мог идеть собственными
глазами, как его сын продолжал его дело и спасал людей, тонувших море
страданий.